Танатотерапия^® > Хрестоматия по танатотерапии > 2.1. Платон Смерть Сократа

 

 

Ну, пора мне, пожалуй; и мыться: я думаю, лучше выпить яд после мытья и избавить женщин от лишних хлопот – не надо будет обмывать мертвое тело…

Тогда Критон кивнул рабу, стоявшему неподалеку. Раб удалился, и его не было довольно долго; потом он вернулся, а вместе с ним вошел человек, который держал в руке чашу со стертым ядом, чтобы поднести Сократу. Увидев этого человека, Сократ сказал:

− Вот и прекрасно, любезный. Ты со всем этим знаком – что же мне надо делать?

− Да ничего, - отвечал тот, - просто выпей и ходи до тех пор, пока не появится тяжесть в ногах, а тогда ляг. Оно подействует само.

С этими словами он протянул Сократу чашу. И Сократ взял ее с полным спокойствием, Эхекрат, - не задрожал, не побледнел, не изменился в лице, но, по всегдашней своей привычке, взглянул на того чуть исподлобья и спросил:

− Как, по-твоему, этим напитком можно сделать возлияние кому-нибудь из богов или нет?

− Мы стираем ровно столько, Сократ, сколько надо выпить.

 

− Понимаю, - сказал Сократ. – Но молиться богам можно и нужно – о том, чтобы переселение из этого мира в иной было спокойно и легко.

Договорив эти слова, он поднес чашу к губам и выпил до дна – спокойно и легко.

До сих пор большинство из нас еще как-то удерживалось от слез, но, увидев, как он пьет и как он выпил яд, мы уже не могли сдерживать себя. У меня самого, как я ни крепился, слезы лились ручьем. Я закрылся плащом и оплакивал самого себя – да! не его я оплакивал, но собственное горе – потерю такого друга! Критон еще раньше моего разразился слезами и поднялся с места. А Апполодор, который и до того плакал, не переставая, тут зарыдал и заголосил с таким отчаянием,, что всем надорвал душу, всем, кроме Сократа. А Сократ промолвил:

− Ну что вы, что вы, чудаки! Я для того главным образом и отослал отсюда женщин, чтобы они не устроили подобного бесчинства, - ведь меня учили, что умирать должно в благоговейном молчании. Тише, сдержите себя!

 

И мы застыдились и перестали плакать.

Сократ сперва ходил, потом сказал, что ноги тяжелеют, и лег на спину: так велел тот человек. Когда Сократ лег, он ощупал ему ступни и голени и спустя немного – еще раз. Потом сильно стиснул ему ступню и спросил, чувствует ли он. Сократ отвечал, что нет. После этого он снова ощупал ему голени и, понемногу ведя руку прикоснулся в поледний раз и сказал, что, когда холод подступит к сердцу, он отойдет.

Холод добрался уже до живота, и тут Сократ раскрылся – он лежал, закутавшись, - и сказал (это были его последние слова):

− Критон, мы должны Асклению петуха2. Так отдайте же, не забудьте.

− Непременно, - отозвался Критон. – Не хочешь ли еще что-нибудь сказать?

 

Но на этот вопрос ответа уже не было. Немного спустя он вздрогнул и служитель открыл ему лицо: взгляд Сократа остановился. Увидев это, Критон закрыл ему рот и глаза.

Таков, Эхекрат, был конец нашего друга, человека – мы вправе это сказать – самого лучшего из всех, кого нам довелось узнать на нашем веку, да и вообще самого разумного и самого справедливого.